На обрывках старых кинолент...

- Блики Нью-Йорка

Липкие капли дождя падают на асфальт вечерней Bowery стрит, а из под решёток проходящего всего в нескольких метрах под землёй сабвэя, обдаёт не слишком приятным, горячим паром. Время к полуночи и прохожих уже мало. По бокам, прячась от дождя под навесами, прямо на тротуаре, накрывшись коробкой, укладываются спать негры. Один, второй, третий...
- Чёрт! Зазевавшись, не заметил как из водосточного люка прямо под ноги бросается огромная крыса и быстро перебирая лапками запрыгивает по ступенькам наверх, скрываясь в дверной щели. Цокая каблуками и вульгарно прикуривая, расхаживаю взад-вперёд чернокожие проститутки. А вот и первые клиенты - останавливается жёлтое такси, и девушки, призывно наклонясь, предлагают отведать продажной любви.
Несколько секунд, и откуда ни возьмись, как из под земли, рядом появляются полицейские. Понятно - засада - клиенты и такси подставные. Щёлкаю наручники, и девушки со скованными за спиной руками - мечта фетишиста - мелко семенят в любезно раскрытую для них дверь полицейской машины.

Двадцать минут прогулки - Bowery встречает Бродвей и переходит в фешенебельную Парк авеню. Монолитные высокие дома, роскошные подъезды, люксовые магазины, скучающие в столь поздний час важные швейцары в фуражке. Одинокая, худощавая, аристократически бледная дама гуляет с мощной, бойцовской породы собакой. Всё ясно - сабак у неё вместо мужа...
Тишина... Только слышен вдали вой полицейских сирен - неприменный признак Нью-Йорка.
Дождь усиливает и льёт как из ведра, сверкает молния, и через десять секунд ожидания - ну, когда же - гремит раскатистый гром. А старые небоскрёбы, злобно сверкая глазами, прячут головы в дымке тумана...

Бесконечная череда улиц - первая стрит, вторая, тридцать вторая, семьдесят восьмая... Узкие прямые дорожки, чёткие прямые углы. Маленький человечек бредёт среди больших небоскрёбов. Гигантские, заслоняют они собой солнце. Внизу и днём-то темно, а ночью тяжёлые свинцовые облака нависают над городом и верхушки самых высоких домов прячутся в них как в тумане.
Пустые улицы. Вой сирен вдалеке. Пьяный крик девушки - не поладила со своим чёрным бойфрендом.
Громандые махины давят, и рядом с ними маленький человечек чувствует себя ещё меньше.

А где-то, сидит себе на пятнадцатом этаже какого-нибудь Швабс-Хауса какой нибудь Мистер Скрудж, пьёт кофе, ест крекер. Хлопочет рядом любящая жена.

А ты, стоишь там внизу, вытянув шею, пытаешся заглянуть к нему в окна... Но нет - не допрыгнуть, не дотянуться тебе до Мистера Скруджа. Холодные кирпичные стены разносят вас по разным мирам.

Неровно мерцает фонарь, и ветер кружит бумажки... и нет ему дела ни до тебя, ни до Мистера Скруджа. Ему пофиг на всех - он просто дует.

- По мотивам жизни

"Лечу на съедение акулам капитализма. Слышу как они уже щёлкают своими зубами" - эти шутливые строки я записал 22 апреля 2004 года, когда вот так же как и сейчас, летел самолётом в чужую страну. Рядом адрес - 2137 Lockard st, Philadelphia. Интересно, кто сейчас там, по этому адресу? И хотя за 4 года я жил и в пригородах Чикаго, и среди холмов Сан-Франциско, смотрел с гор на ночной Лос-Анджелес, обшарил все подворотни Нью-Йорка и плевал с Бруклинского моста - эта страна так и не стала для меня домом, так и осталась чужой. И сейчас, как и тогда, я лечу 'к ним', 'туда'. В чужой, иностранный мир. Хоть я и научился кривляться на иностранный манер, знаю особенности местного быта и много где побывал, ощущение точно такое же - чувство что лечу в пустоту, в вакуум, который вырвет меня из жизни.

Магическая, обманчивая сила слов. Холмы-Сан-Франциско... Ночной Лос-Анджелес... Слова написанные на бумаге и переданне за тысячи километров, рождают в голове читателя где нибудь под Ростовом совсем не то, что чувствуешь когда идёшь по улицам собственными ногами. Событие описанное - всегда ярче события пережитого. Многие немало готовы отдать, чтобы лично, пыльным кроссовком оставить след на нью-йоркском бульваре. В реальности же, твой след теряется среди миллионов других, таких же, никому не нужных следов, ложится поверх чьих-то уже оставленных, ютится между... а потом большая поливальная машина смывает его, расчищая место для нового дня.

( В последний день, перед самым отъездом... )

Она подолгу лежала, рассматривая трещинки на потолке. Пересчитывала, составляла узоры, как будто пыталась найти закономерность. Иногда резко вскакивала, одёрнув голову, краем глаза заметив промелькнувший в углу силуэт. Всего лишь показалось...
Она часто чувствовала себя чужой в этом мире. Нет, она конечно ходила, разговаривала, делала что-то. Но это никак не трогало её, не вызывало ничего внутри. Казалось, она потеряла чувства. Холод заморозил душу и сделал её безразличной к близким, к себе, к собственной жизни. Хотя где-то под холодной ледяной коркой она очень нуждалась в любви и часто ненавидела этот бесчувственный ледяной нарост. Он сковывал душу, вызывал боль, раскалывал на две части.

Были, однако, вещи, которые пробуждали внутри что-то необъяснимое. Среди них - старые фото и кинофильмы.
Часто она сидела по вечерам в маленьком пустом зале старого кинотеатра и луч проектора рисовал на экране картинки. Но это были не просто картинки - выцветшая киноплёнка передавала другой волшебный мир. Была в нём какая-то завораживающая глубина, сильные чувства.
Потом, под впечатлением, брела по лысым улицам домой и думала, думала, думала...
Всё чаще казалось, что она понимает Самое Главное... Оно было такое простое и интуитивно понятное, и в то же время никак не получалось подобрать слова, чтобы объяснить. Странное чувство. Она вообще вся была странная...

Свадебный фотограф фоткает фотки - щелчки затвора рисуют на плёнке моменты счастья.
На фото счастливые лица - вместе две половинки.
Праздник закончится, кольца снимут, положат в блюдце, фотки поставят в рамку... Чтобы через год или два порвать, разрезать... и острое лезвие разделит их навсегда. Теперь половинки не вместе. Сколько таких. И каждая - большая трагедия. И лишь для фотографа - рутина.

( Иногда кажется... )

Симптомы приходили не разу.
Сначала стал замечать что на улице бывает холодно, что из окна дует, а от стены тянет. Узнал что есть южная и северная сторона дома.
Потом заметил, что на меня обращают внимание тридцатипятилетние тётушки, да и я, глядя на них думаю - а ничего такая. К тому же обнаружил, что с девушками интреснее общаться, чем трахаться, а девушка с которой я встречался - училка и сидит по _ту сторону стола_. Ставит двойки, вызывает родителей в школу. Проходя мимо школы и глядя на школьников с ужасом замечаю - ну и молодёжь пошла! Да я в их годы... кстати, свой возраст стал округлять в меньшую строну.
Глядя на двоюродного братца, зажимающего в углу сочную девку, думаю про себя - ой, а вырос-то как! Ещё ж недавно "вот таким" под стол ходил. Впрочем, было это в прошлом десятилетии. Тогда же написана почти вся музыка, которую я сейчас слушаю.

Но на днях случилось самое страшное - нажарил целую сковородку лука.

Приятно морщясь, вдыхая вкусный аромат, распространяющийся по квартире, облизываясь, жадно съедал с лопатки приставшие луковички... ммм... сладенький...
Не думаю, что за последние 20 лет вывели новый сорт лука. Просто произошло то, чего я так хотел и боялся: я стал одним из НИХ - я стал взрослым.

Угол Четырнадцатой и Бродвея, Юнион Сквэа. Четыре часа утра.
Обычно в таком месте в такое время на улице ни души. Изредка попадаются дворники и чернокожие бездельники, что часто одно и то же. Царство небоскрёбов пустО и безжизненно. Вдруг взгляд замечает прилично одетую девушку, идущую мне навстречу...

Бредёт она по улице, хмельной походкой на полусогнутых, и пустой осоловелый взгляд тупит в пустоту. Короткая юбка слегка прикрывает чуть полные ляжки, высокий баклук звонко отбивает шаги, прозрачная кофта просвечивает лифчик.

Может быть, каких-то пару часов назад она была королевой вечеринки, лихо отплясывала под похотливыми взглядами подвыпивших мужиков, а сейчас бредёт одна, и мёртвый город вокруг - кладбище девичьих надежд.

Кому нужна она, пьяная, с подтёкшей тушью, опухшими глазами, невнятным заплетающимся языком бормочащая "пьяную правду"?

А завтра, или через неделю, всё повторится по кругу. Опять королева, опять дразнить похотливые взгляды, опять цоканье каблуков среди гробов-небоскрёбов. Сколько таких "королев" бродит вот так по ночам, сколько пьяных мужиков лапает девичьи сиськи, сколько мёртвых ожиданий хранят в себе стены ночных клубов и приватных квартир?

Поровнялись, разошлись. Короткая встреча на длинной улице. 15 секунд навстречу друг другу. Больше мы никогда не увидимся, не узнаем что было дальше, не узнаем как всё закончится. Секундная фантазия рисует картину. А может быть, всё было не так...

Однажды, во время ссоры молодые заметили низенького худого человека с козлиной бородкой. Он стоял неподалёку, внимательно наблюдал за ними, и что-то помечал в блокноте. Из под шляпы выглядывали рога. Это был Чёрт.
-Кто ты и что ты здесь делаешь? - спросили они.
-Я работаю в корпорации Дьявола. Отдел разрушения отношений. Старший контролёр. - представился Чёрт.
- Ты разрушаешь семьи?
- Нет, всю работу делаете вы сами. Я только контролирую. - Чёрт потряс в воздухе толстым болкнотом на страницах которого были длинные списки дел. Напротив некоторых стояли жирные галочки. "Упрекнуть за невынесенный мусор", "Устроить скандал из-за пустяка", "Показать характер", длинный список простирался на множество страниц - всё было записано на годы вперёд и напротив каждого пункта чёрт отмечал галочкой его исполнение.
- А как же ангелы? Разве они не должны помогать нам сохранить отношения?
-Ангелы? - хрипло рассмеялся чёрт, - у них никудышный промоушен. Совершая добрые дела, они забывают о бизнесе. Нам удалось заключить контракт с прессой, подкупить кино и телевидение. У нас отличная реклама. Яркие образы. Наши взгляды широко представлены на земле. А ангелы... да что они могут кроме ствоих скучных проповедей, - лицо Чёрта сияло. Было видно - он очень горд, что работает в такой успешной конторе.
Чёрт отметил в своём блокноте очередной пункт и довольный растворился в пустоте.
Растерянные парень и девушка, позабыв о ссоре, побрели вдоль по переулку...
Перепугавшись, они поклялись оставить Чёрта без работы и никогда больше не давать повод поставить галочку в списке.

-----------

Дьявол сидел на вершине горы и подсчитывал квартальную премию за перевыполненный план. Внизу, у подножья, простирались городские огни. Каждый огонёк - чья-то семья. Довольный он потирал костлявые руки. Работы хватит на долго...

(с)